Это не марш равенства, а какой-то маргинес

"Если посмотреть на современный мир, то нельзя сказать, что он стал более безопасным. Все говорят про безопасность и толерантность, что всем стало комфортнее жить, но я скажу: нет, мир стал ещё агрессивнее". Кажется, что эта фраза должна принадлежать тому, кто боится насилия, кто опасается быть собой, например, представителю ЛГБТ-сообщества. Меньше всего ожидаешь услышать эти слова от известного в Украине радикала, руководителя городской ячейки националистической организации. Но именно это во время беседы говорит мне Владимир Загазей.

Мы договорились встретиться с ним у одного из офисов "Правого сектора". Мой собеседник опаздывает, я в одиночестве гуляю перед зданием и мгновенно привлекаю внимание бдительных националистов.

— Что девушка здесь ищет? — неожиданно возле меня появляется мужчина.

Он не представляется, взгляд настороженный, улыбка холодная, глаза быстро меня сканируют.

Когда выясняется, с кем у меня встреча (для подтверждения этого приходится тут же звонить Загазею), мужчина смягчается и даже любезно провожает внутрь, оставляя в одиночестве в кабинете. Маленькое пространство заставлено столами, над дверью — икона и рушник, к полке приклеены агитационные плакаты: "Наша цель — белая Европа", "Сила, которая защищает", "Держи бутылку правильно" — с окровавленной "розочкой".

Я напрягаюсь. Внутренне готовлюсь к встрече с жёстким, а, возможно, и жестоким человеком, готовым уничтожить всех, кто не вписывается в его картину мира. Но открывается дверь — и Загазей широко улыбается мне, рассеивая часть моих страхов. Да и весь разговор проходит в доброжелательном тоне, без оттенка агрессии. Даже при описании своих оппонентов Владимир использует вполне политкорректные слова. Лишь единожды, уже в самом конце беседы, допускает слово "извращены". В то же время мне быстро становится понятно, что за демонстративно мягкой формой скрываются радикальные убеждения, а методы физического воздействия на оппонентов мой собеседник считает оправданными.

Геи говорят о равных правах, а на самом деле их наделили привилегиями. Это называется позитивной дискриминацией. То есть когда дискриминируют большинство, это якобы хорошо. Если приходит устраиваться на работу гомосексуал и гетеросексуал, нужно взять первого, потому что он меньшинство.

У нас в образовании внедряется искусственное понятие гендера. Это означает, что преподаватель не имеет права относиться к мальчику как к мальчику, а к девочке как к девочке, потому что до совершеннолетия они ещё как бы не определились со своим полом. К нам обратились жители Ивано-Франковской области. Там психолог спросил мальчишку: "Когда вырастешь, ты будешь мальчиком или девочкой?" У меня растут два сына, и такие процессы меня очень притесняют.

Если человек родился с такой особенностью, я не считаю, что его надо уничтожить или закрыть. Когда мы придём к власти, не будем вешать на них треугольники (такие знаки использовались в нацистской Германии для идентификации геев. — Фокус). Но если говорить о государственной безопасности, то я ни при каких условиях не позволял бы им занимать государственные посты.

Это не марш равенства, а какой-то маргинес. В прошлом году был откровенный гей-парад с танцующими мужиками в юбках и с накрашенными губами.

Я против того, чтобы разгонять гей-парады. Но государство должно пропагандировать здоровый образ жизни в школе, а не учить, что мама-мама или папа-папа в семье — это хорошо.

У меня тоже есть знакомый гомосексуал, серьёзный бизнесмен. Он презирает грантоедов. Работал в нескольких фирмах, организовал своё дело, особого притеснения в Украине не чувствовал. Я с ним общаюсь, потому что он это не пропагандирует.

Грантоедов били и будут бить. Это нормально. Бандера говорил, что наша идеология должна быть страшной для врагов украинской нации. Я абсолютно с ним согласен.

Человечество летит в пропасть. Моя задача — уменьшить скорость этого полёта. Задача ЛГБТ — максимально её увеличить.